В старину актеров звали лицедеями. Слово это в словаре имеет два значения - одно уже указанное, второе же толкует о притворстве. В принципе театр в какой-то степени и есть притворство. Мир масок, мир характеров, мир маскарада. Хотя и в реальной жизни мы живем среди масок... Австро-венгерский художник Ричард Гейгер (Richard Geiger) (1870-1945)  с упоением отдавался написанию картин из жизни театра. Персонажи - танцовщицы, певцы, персонажи комедии масок.   Его герои не просто позируют, они задействованы в каком-либо движении: это и пение, музицирование или простой разговор.  Работы мастера хранятся преимущественно в частных коллекциях Европы, успешно перепродаются через аукционы Сотбис. 

Ричард Гейгер Пьеро и Коломбина

Маскарад

Кем воспета радость лета:
Роща, радуга, ракета,
На лужайке смех и крик?
В пестроте огней и света
Под мотивы менуэта
Стройный фавн главой поник.

Что белеет у фонтана
В серой нежности тумана?
Чей там шепот, чей там вздох?
Сердца раны лишь обманы,
Лишь на вечер те тюрбаны -
И искусствен в гроте мох.

Запах грядок прян и сладок,
Арлекин на ласки падок,
Коломбина не строга.
Пусть минутны краски радуг,
Милый, хрупкий мир загадок,
Мне горит твоя дуга!

Михаил Кузмин

Ричард Гейгер Пьеретта с гитарой

Ричард Гейгер Свидание на балу

Ричард Гейгер Юная красавица

Ричард Гейгер Молодая гитаристка

Ричард Гейгер Девушка с бубном

Ее любовь

Ах, как бурен цыганский танец!
Бес девчонка: напор, гроза!
Зубы - солнце, огонь - румянец
И хохочущие глаза!

Сыплют туфельки дробь картечи.
Серьги, юбки - пожар, каскад!
Вдруг застыла... И только плечи
В такт мелодии чуть дрожат.

Снова вспышка! Улыбки, ленты,
Дрогнул занавес и упал.
И под шквалом аплодисментов
В преисподнюю рухнул зал...

Правду молвить: порой не раз
Кто-то втайне о ней вздыхал
И, не пряча влюбленных глаз,
Уходя, про себя шептал:

"Эх, и счастлив, наверно, тот,
Кто любимой ее зовет,
В чьи объятья она из зала
Легкой птицею упорхнет".

Только видеть бы им, как, одна,
В перештопанной шубке своей,
Поздней ночью спешит она
Вдоль заснеженных фонарей...

Только знать бы им, что сейчас
Смех не брызжет из черных глаз
И что дома совсем не ждет
Тот, кто милой ее зовет...

Он бы ждал, непременно ждал!
Он рванулся б ее обнять,
Если б крыльями обладал,
Если ветром сумел бы стать!

Что с ним? Будет ли встреча снова?
Где мерцает его звезда?
Все так сложно, все так сурово,
Люди просто порой за слово
Исчезали Бог весть куда.

Был январь, и снова январь...
И опять январь, и опять...
На стене уж седьмой календарь.
Пусть хоть семьдесят - ждать и ждать!

Ждать и жить! Только жить не просто:
Всю работе себя отдать,
Горю в пику не вешать носа,
В пику горю любить и ждать!

Ах, как бурен цыганский танец!
Бес цыганка: напор, гроза!
Зубы - солнце, огонь - румянец
И хохочущие глаза!..

Но свершилось: сломался, канул
Срок печали. И над окном
В дни Двадцатого съезда грянул
Животворный весенний гром.

Говорят, что любовь цыганок -
Только пылкая цепь страстей,
Эх вы, злые глаза мещанок,
Вам бы так ожидать мужей!

Сколько было злых январей...
Сколько было календарей...
В двадцать три - распростилась с мужем,
В сорок - муж возвратился к ней.

Снова вспыхнуло счастьем сердце,
Не хитрившее никогда.
А сединки, коль приглядеться,
Так ведь это же ерунда!

Ах, как бурен цыганский танец,
Бес цыганка: напор, гроза!
Зубы - солнце, огонь - румянец
И хохочущие глаза!

И, наверное, счастлив тот,
Кто любимой ее зовет!

Эдуард Асадов

Ричард Гейгер Танцовщица

Ричард Гейгер Пьеро с мандолиной

Ричард Гейгер Пьеро и Коломбина 

* * *

Явился он на стройном бале
В блестяще сомкнутом кругу.
Огни зловещие мигали,
И взор описывал дугу.

Всю ночь кружились в шумном танце,
Всю ночь у стен сжимался круг.
И на заре - в оконном глянце
Бесшумный появился друг.

Он встал и поднял взор совиный,
И смотрит - пристальный - один,
Куда за бледной Коломбиной
Бежал звенящий Арлекин.

А там - в углу - под образами.
В толпе, мятущейся пестро,
Вращая детскими глазами,
Дрожит обманутый Пьеро.

Александр Блок

Ричард Гейгер Пьеро и Коломбина

Ричард Гейгер Пьеро и Коломбина

Ричард Гейгер На отдыхе 

Ричард Гейгер Пьеро с гитарой

Балаган

Над черной слякотью дороги
Не поднимается туман.
Везут, покряхтывая, дроги
Мой полинялый балаган.

Лицо дневное Арлекина
Еще бледней, чем лик Пьеро.
И в угол прячет Коломбина
Лохмотья, сшитые пестро...

Тащитесь, траурные клячи!
Актеры, правьте ремесло,
Чтобы от истины ходячей
Всем стало больно и светло!

В тайник души проникла плесень,
Но надо плакать, петь, идти,
Чтоб в рай моих заморских песен
Открылись торные пути.

Александр Блок